Порно — не документальное кино!

 Подросток.бел разговаривает с Катей Кацман.

Катя Кацман ― израильский семейный психотерапевт и сексолог.
Выпускница Тель-Авивского университета, магистр клинической социальной работы, сертифицированный семейный психотерапевт израильской ассоциации семейной психотерапии и сексолог (выпускница университета Бар Илан).
Более десяти лет проработала в государственных службах с семьями и на станции семейного консультирования.
С 2006 года занимается частной практикой и проводит лекции и семинары для родителей.

 

Катя, у нас в русскоязычном пространстве в последнее время активно пытаются защитить детей и подростков от вредной информации. Запрещают книги, фильмы…

Я не знаю, как в Минске, в Минске я была последний раз в мае, но в Москве секс-шопы и «взрослые» игрушки на каждом углу.

В этом и есть двойная мораль, когда на словах одно, а на деле другое.

А как вы считаете, что может ребенка развратить?

Надо определиться со словом «разврат», потому что некоторые и чревоугодие называют развратом. Если говорить о сексе, то формулировка сложна. Что мы называем развратом? Мы возьмем за норму конвенциональный секс, а все остальное будет разврат? Так? Или мы говорим о беспорядочных половых связях? Можно я переформулирую вопрос?

Да, конечно!

Тогда я бы спросила: «Что может повлиять на сексуальность ребенка в будущем и сделать ее проблематичной?»

Опять-таки, проблематичность тоже очень субъективное понятие, как и норма и отсутствие нормы. Я всегда говорю, что все, что идет по согласию с партнером и не идет вразрез с законодательством данной страны, оно все во благо. Вопрос в том почему мы так стараемся оградить наших детей от многих вещей, как говорят бабушки «стремимся «сохранить детство»»? Тут я бы дала другой посыл.

Маленький ребенок, юный, еще не имеет адекватной оценки взрослой жизни, с которой он сталкивается. Если говорить об использовании кредитных карточек, водительских прав и наличие машин, то тут ребенок еще может понимать, почему у него этого нет. Он не зарабатывает деньги ― поэтому кредитки у него нет. У него нет прав ― и машину водить он не может.  Но при этом он видит, как взрослый водит машину, и если дать ребенку пластиковый руль, то он будет знать, что с ним делать.

Но если мы говорим про секс, то в норме ребенок не должен видеть секс между взрослыми людьми. И если он попадает в интернет-пространство, на порносайт, в порноиндустрию, у него могут возникнуть проблемы.

Знаете, даже когда я рассказываю это во взрослой аудитории, обязательно кто-нибудь скажет: «Да не может быть!», так вот, порно ― это не документальное кино. И если взрослые еще могут оценить размер, продолжительность, трюки, и оценить степень достоверности происходящего, то ребенок, который лишен собственного опыта, этого сделать не может.

Сегодня по статистике самое большое потребление порно ― это жёсткое порно ― групповое, с элементами насилия.

Если это смотрит ребенок, он вообще не имеет представления о том, что там происходит. Ну делают там что-то взрослые люди, и все это покрыто какими-то словечками, которые написаны на заборе, и каким-то шушуканьем в туалете.

Ребенок попадает в пространство, которое не имеет отношения к реальной жизни. И в этот момент сбиваются ориентиры.

Уходит понимание того, что секс ― это проявление любви, желания, что это взаимные обязательства друг перед другом, что это чувства, а не механический акт с возвратно-поступательным движением.

А когда ребенок видит, что от любого возвратно-поступательного движения артисты кино приходят в экстаз ― вот в этом вред порно. Это и взрослым сложно принять, но со взрослыми другая история. Если здравомыслящий взрослый может дать адекватную оценку себе и происходящему на экране, то юному созданию это сделать невозможно. И да, наша родительская задача ― его от этого оградить.

Но если уж он туда залез, то с ним надо на эту тему поговорить.

А разговор может спасти ситуацию? Если ребенок посмотрел порно и ему от этого плохо? Что делать? Приходит весь испуганный, в слезах и соплях…

В слезах, соплях, это еще нормально, я видела гораздо более травматичные ситуации, когда в семье смотрели порно вместе с пятилетним ребенком, а потом, когда мы начали с ним разговаривать, он говорил: «У меня все время эти картинки в голове». Потому что сексуальное желание существует, мы с ним рождаемся, оно встроено в нас. И когда ребенок получает внешний триггер, возбудитель, но еще не понимает, что с этим делать, это плохо.  Он, например, может решить, что кому-то причиняется вред, он же не понимает, почему эти взрослые дяди и тети на экране кричат и стонут. Их унижают? Знаете, очень часто подростки живут с комплексами, что у них не те размеры, не то качество, не то количество, не та продолжительность эрекции, причем страдают и юноши, и девушки.

Поэтому разговор поможет.

Мы же учим детей элементарным вещам, например: чтобы почистить зубы, нужно взять щетку, открыть тюбик, выдавить пасту…

Я не говорю о том, что нужно взять «Камасутру» и просмотреть ее с ребенком. Но объяснить, что это «кино» не подходит твоему возрасту, что это не настоящее, это не документальное, что в жизни все происходит по-другому, что люди должны выбирать партнера по любви, взаимности и желанию, что в этом должен быть элемент чувственности, это секс не чисто механический акт, можно. Мне хочется верить, что такие разговоры ― это правильно.

Порно ― может нанести ребенку вред. А может ли нанести вред книга, в которой написано «а потом мы занялись сексом»?

Дети узнают, что такое секс в возрасте первого-третьего класса, до девяти лет максимум. Вопрос в том, узнает он об этом от родителей, адекватно, или из надписей на заборе, или набрав слово и поисковике в интернете и получив двадцать страниц видео, или от друзей, которые информацию тоже непонятно где и какую получили.

Ребенок знает, что что-то такое происходит между взрослыми людьми.

Когда не было интернета, мы же тоже информацию получали, хоть и в виде черно-белых календариков, хотя не было еще открытой рекламы секс-услуг и секс-шопов.

Я за то, что ребенок должен знать правду. Секс ― это то, что происходит между двумя взрослыми людьми, это выражение любви, это доставляет удовольствие взрослым людям, когда они к этому готовы.

Ребенок уже в два-три года начинает спрашивать, откуда они взялся, как он попал в живот и как он оттуда вышел.

Не надо даже в этом возрасте начинать про аистов и капусту, все эти сказки устарели.

Нужно рассказывать, что двое взрослых людей, мужчина и женщина, любят друг друга, нужно рассказывать, что есть сексуальная жизнь, это отношения между взрослыми людьми.

Дети уже в два года понимают, что есть дяди и есть тети, что они отличаются внешне, что у мальчиков есть член, а у девочек есть влагалище, и что именно этим дяди от теть и отличаются. Они видели детей в садике, они могли увидеть маму или папу в душе, или в момент, когда родители утром в спешке мечутся по квартире. И нормально уже в это время дать название органам, сказать, что папина клеточка через член попала в маму.

Когда мы даем спокойные объяснения и делаем их естественными, это не выглядит пошло и не вызывает отторжения, а воспитывается здоровое, адекватное отношение к своему телу. Ребенок вырастает, не стесняясь себя, своего тела, не стесняется получать удовольствие, не страдает от того, что удовольствие запретно.

Что делать, если родитель стесняется говорить о сексе? Ведь целое поколение родителей слова «член» и «влагалище» и друг при друге стесняются произнести, не то, что при собственных детях?

Да, я часто вижу «мальчиков» и «девочек» 40+, которые называют свои половые органы совершенно детскими названиями, которые не могут высказать своих желаний. Это же из детства, в котором было заложено, что секс ― это грязно, пошло и плохо, и не дай бог кому-нибудь об этом рассказать.

Сегодня мы говорим, что секс ― это обязательная нормальная часть отношений, которая доставляет удовольствие, причем при современных достижениях медицины, нет ограничений по возрасту, люди и в 80 и в 85 вполне могут заниматься сексом.

И все-таки, что делать, если родители краснеют и бледнеют при слове «секс»?

То, что они краснеют и бледнеют, это нормально, потому что разговор этот очень интимный. И этот разговор родителям чужд, потому что для нас эта тема была табуирована.

Для подростка эта тема тоже тяжела, потому что он вдруг понимает, что его родители занимались сексом, хотя они и динозавров живьем видели.

Максимум, что может принять ребенок, это то, что родители сделали «это» три раза, потому что у него еще есть две сестры.

Что касается вашего вопроса, то, во-первых, не обязательно говорить должна мама с девочкой, а папа с мальчиком, говорить должен тот родитель, который близок с ребенком, и который может проговорить интимные вещи спокойно, не заменяя слова синонимами и не рассказывая про бабочек, которые опыляют пестики и тычинки.

Если оба родителя краснеют и заикаются, то садимся и занимаемся аутотренингом друг перед другом и пытаемся поговорить.

Если совсем плохо, и мы совсем не можем с этим справится, то зовется любой взрослый, которому мы доверяем и который находится в ближайшем круге общения, чтобы ребенок мог потом, через некоторое время после разговора, продолжить задавать вопросы. Вы же не можете выдать ребенку всю информацию одномоментно. Вы выдаете ее порционно, отвечая на вопросы.

Для разговоров можно использовать все, что угодно. Например, вы вместе смотрите фильм, там целуются. У 8-9 летнего ребенка уже запросто можно спросить: «А что ты по этому поводу думаешь? Что ты об этом знаешь?»

Но у ребенка должен быть адрес, по которому он потом придет с возникшими вопросами.

У наших родителей случается стресс, когда он понимает, что ребенок интересуется сексом, но еще больший стресс, когда он понимает, что подросток 13-14 лет сексом занимается. Что делать родителю в этом случае?

Мы можем как родители мечтать, что-то себе представлять, читать мантру, что «мой ребенок еще маленький», и надеяться, что наутро после свадьбы мы поднимем японский флаг, но жизнь устроена немножко по-другому.

Подростки пробуют всю атрибутику взрослой жизни: алкоголь, сигареты и в том числе и секс.

Первый очень важный момент, о котором нужно говорить, это то, что секс происходит исключительно по согласию обоих. Не важно, мальчик у вас или девочка, у обоих есть легитимное право отказаться от секса, если он этого не хочет. Чтоб они ни в коем случае не поддавались на провокации или манипуляции. Очень важно, чтобы ребенок знал, что только он хозяин своего тела, что только он может им распоряжаться, и если ему что-то неприятно, он может в любой момент это остановить. И если кто-то что-то делает против его воли ― это преступление.

Второй момент ― это контрацептивы. Потому что мы говорим не только про нежелательную беременность, но и про болезни.

А дальше родителям остается спокойно пить валерьяночку, и, как бы страшно это не звучало, создать ребенку условия, чтобы «это» происходило. Потому что иначе, «это» будет происходить без вашего ведома.

Вы можете выдвигать свои условия, например: «Твои партнеры или партнерши не остаются у нас на ночь», или «Вы не разгуливаете голые по дому», или «Вы можете приходить, только когда мы на работе», или «У тебя может быть постоянный партнер (партнерша), которого мы знаем и знаем его семью»… То есть каждая семья вводит правила, которые устраивают именно ее.

Но нужно понимать, что если вы запретите подросткам заниматься сексом, это не значит, что они перестанут им заниматься. Просто вы об этом больше не узнаете.

Как предотвратить сексуальное насилие по отношению к ребенку?

Очень большая проблема.

С самого-самого нежного возраста мы должны объяснять ребенку, что его тело ― только его. Никто не может его трогать. Если это врач, то осматривать он может только в присутствии родителей.

По статистике, по-моему, 70 процентов случаев сексуальных домогательств происходит из первого круга общения.

Это мировая статистика или израильская?

Это мировая статистика, по нескольким крупным странам.

Под сексуальное домогательство попадают не только девочки, но и мальчики, и приставать могут дяди, тети, двоюродные, соседи, и очень важно, чтобы ребенок в самом нежном возрасте знал, что никто не может трогать его тело, никто не может трогать его интимные органы. Мы же говорим о том, что есть интимные органы. Если речь не идет о семье нудистов, мы не ходим по дому голые, мы прикрываем интимные места.

Почему так страшен инцест? Он смешивает понятия. Это, с одной стороны, самый близкий человек, который защищает, а с другой он грубо нарушает твои границы, да еще и просит сохранить это в тайне. Рушатся все устои мира.

Поэтому мы должны объяснять детям, что если любой взрослый человек, не дай бог учитель, или еще кто чего-то требует, кричи ― вырывайся, даже если просто показалось. Это тот случай, когда лучше поднять тревогу зря.

Очень важно научить ребенка говорить: «Нет».

А ситуации, в которых это пригодится, будут, потому что подростки пробуют эту территорию, они будут любопытствовать, они будут пробовать заниматься сексом, и возможно у кого-то возникнет желание шантажировать и запугивать партнера. «Ты меня любишь, значит будешь заниматься со мной сексом». Обязательно нужно научить ребенка, не важно, мальчика или девочку, обратной фразе: «Если ты меня любишь, ты не будешь меня заставлять делать то, что я не хочу».

Мне приходилась работать с жертвами насилия и с их родителями, и, к сожалению, родителям это настолько больно, что они включают внутреннюю защиту и пытаются замести пыль под ковер. И начинают обвинять во всем ребенка.

― Ты сам или сама пошла!

Или:

― Ничего не было, у нас хороший сосед, ты все придумал.

Это мгновенно девальвирует все, что ребенок рассказал, все переживания, которые у него есть. Получается, что родители становятся соучастниками насилия. Невольными, конечно, но соучастниками.

Но вообще эта проблема так обширна, что про нее можно не одну книгу написать.

А не страшно спровоцировать обратное? А если подросток пойдет и скажет, что плохая учительница к нему пристает ― и ее уволят?

К сожалению, перегибы есть везде.  Но насилие не исключение, так можно в чем угодно обвинить человека, просто исходя из личной неприязни! Но тем ни менее, все ситуации, связанные с обвинением в домогательствах, очень серьезно разбираются.

Но такие разбирательства  ― это безумно неприятная вещь,  процедура унизительная и противная.

Наверное, поэтому и возникает желание замести пыль под ковер, чтоб не участвовать в разборках?

Да, очень тяжело это все пережить.

Я сейчас задам дикий для вас вопрос. Я уже слышу, как нам говорят, что «Это у них там, за границей возможна такая ситуация с ближним кругом, а у нас все бабушки, дедушки и соседи хорошие, и у нас такого нет».

К сожалению, это не так. Это невозможно разделить на «у вас» и «у нас». Помните, полгода назад в Фейсбуке был флешмоб  #янебоюсьсказать, который поднял больше миллиона людей, причем не мальчиков и не девочек, это были взрослые люди, которые писали про свои травмы детства. И случайные вечеринки там упоминались, и мужья, и жены, и отчимы, и отцы. Все это есть. Другое дело, что доказательств нет, расследований нет, осуждения общества нет.

Но это не только у вас так, недавняя история в Америке, где мальчик изнасиловал девочку, и его отец, который занимает высокий пост, сказал, что восемь месяцев тюрьмы это слишком много за пять минут удовольствия. К сожалению, такие вещи мало осуждаются в массовом сознании.

Поэтому и большинство девочек и мальчиков предпочитают не рассказывать об изнасиловании, боятся, что их не поддержат.

Этот флешмоб вызвал такую волну именно потому, что люди почувствовали, что они не одиноки. Тот рассказал, этот рассказал, их не осудили, а наоборот, поддержали, я тоже расскажу. Очень многие живут с мыслью «А что тут такого?». И даже если человек уговаривает себя, что «это было не совсем насилие», такие травмы тянутся очень много лет.

Одна девушка рассказывала, что в магазине одежды какой-то мужик просто отдернул шторку и смотрел на нее, это тоже насилие, это вмешательство в личное пространство.

Когда это не говорится, от этого еще хуже.

Нельзя считать, что где-то в других странах ситуация хуже просто потому, что там об этом говорят. Может быть у нас чуть больше понимания, чуть лучше развита система правозащиты, лучше выстроена система социальной помощи, поэтому и больше возможностей пожаловаться.

 Еще один дикий вопрос, но его осуждение периодически взбудораживает наш интернет. Можно ли бить детей?

Этого делать нельзя, потому что никто не может трогать физически тело другого человека,

Бить ребенка ― это значит унижать его, потому что он не может тебе ответить.

Это же не учит тому, что надо слушаться родителей, это учит тому, как сделать так, чтоб родитель больше ни о чем не узнал. Или как сделать так, чтобы избежать наказания.

Ребенок же не думает в этот момент, что «я больше не буду воровать мамину косметику» или «трогать папин телефон», он в этот момент думает о том, чтоб избавиться от родителей, чтоб вся косметика и все гаджеты достались ему. Он ненавидит родителей и строит планы мести.

Ничего полезного в этом нет. Это абсолютно неэффективно.

И надо сказать, что у нас тут законы работают по-другому, у нас это уголовно наказуемо и родители получают общественные работы и огромные штрафы.

Это большая проблема и наше государство к этому очень серьезно относится.

А как быть с теми родителями, которые говорят, что «меня в детстве били, и ничего, а если бы меня отец так не бил, из меня бы ничего не вышло»?

К сожалению, у нас нет второго такого же клонированного человека, чтоб одного в детстве били, а второго ― нет, чтоб сравнить, что из них выросло.

Если этот человек вспомнит, что он в этот момент думал, что он чувствовал… Что мы знаем о его детстве?

Часто взрослые проявляют агрессию просто потому, что ребенок высказывает свою точку зрения, отличную от точки зрения взрослого. Этот суп вкусный или не вкусный?

Была ли у этого гипотетического родителя возможность высказывать свое мнение? Насколько его слушали, насколько принимали его чувства?

Насколько он сейчас, взрослый, может говорить о своих чувствах и желаниях? Возможно он так и ходит на нелюбимую работу, занимается нелюбимым делом, возможно, он любит рисовать, а ему было сказано, чтоб выбросил из головы, потому что это не приносит денег.

Да, время было такое, а если мы говорим о сорокалетних, то их родители пережили войну, это очень травматичный опыт.

И тогда еще не была так развита психология. Но мы же хотим для своих детей лучшего, мы же меняемся, развиваемся.

У нас в Беларуси, в июне вступает в силу закон о защите детей от вредной информации. От чего, по вашему мнению, надо защищать детей?

Во-первых, порно.

Во-вторых, красивая реклама вредных привычек. Брутальный ковбой красиво закуривает или гламурная красотка с тонкой сигаретой. Это рекламный трюк, способ показать красивую жизнь, а в нее вплести элемент взрослости. Мы здравомыслящие люди, понимаем же, что сигареты и спиртное ― это во здраво и уж тем более, не надо это рекламировать. А детей от этой рекламы хорошо бы оградить.

Нужна ли возрастная маркировка? И будут ли отличаться книги 6+ и книга 12+?

Да, конечно, есть разница. Если шестилетнему можно просто обозначить, что между людьми есть какие-то интимные отношения, то двенадцатилетнему уже можно добавлять чувства, мысли по этому поводу, но без излишней физиологии процесса.

И навредить ребенку такая информация может?

Нет. Мы должны давать детям информацию, потому что если ее не дадим мы, они возьмут ее сами.

Ребенок должен знать, что интимные отношения существуют, в фильме люди поцеловались и обнялись, его мама с папой поцеловались и обнялись, и это проявление любви, это часть отношений. Конечно, ребенок ни в коем случае не должен видеть родителей, занимающихся сексом, но то, что они проявляют друг к другу тепло и нежность, это видеть очень важно.

Добавить комментарий