Подростки приезжают к нам за атмосферой и друзьями, это для них ценность

Подросток.бел разговаривает с Ириной Тузиной, директором лагеря «Коллекция приключений». Восемь лет назад они первыми в Минске начали делать каникулы «со смыслом». Не просто лагерь, а целое приключение.

кп1

Теперь на рынке огромное количество квестов, их делают все. В чем же разница?

Дело не в самом квесте, его действительно может написать каждый  (у нас с этим и восьмилетки прекрасно справляются). Важен посыл, важна атмосфера. Тут очень многое зависит от инструктора. Самый простой способ ― развлекать. Инструктор зажигает ― дети потребляют. Но, если это длится несколько дней, то дети требуют все больше и больше развлечений, и тут либо инструктор выдыхается, либо дети начинают скучать.

Мы создаем атмосферу, в которую дети могут включится не как потребители. Как созидатели.

Это как?

Наш инструктор «заточен» не на то, чтобы детям одномоментно что-то понравилось, а на то, чтобы они раскрылись. Задачки должны быть сложными, но решаемыми. Дети должны понять, что ни могут что-то сделать сами, что они могут ошибиться и за ошибку им не надают по рукам. И если они справятся с заданием сами, то кайф от этого будет в разы больше, чем от банального потребления.

То есть все зависит от инструктора?

Да. Зависит от личности человека. Если он самореализуется за счет детей, то он будет работать на потребление. Если инструктор зрелая личность, то он будет заинтересован в том, чтобы его подопечные самореализовывались. «Зрелая личность» не обязательно взрослый.

А кто приходит к вам работать?

Разные люди. У нас все инструкторы проходят внутренне обучение, и наши инструкторы бегут на обучение, потому что говорят, что это очень полезно для них самих. Студентов берем, чтобы добавить задора. Но реально руководителем программы может стать не каждый. Потому что нет четко поставленной задачи, программа всегда меняется и переписывается под каждого ребенка…

Но детей на программе много, как же можно подстроится под каждого?

У нас на одного взрослого пять детей. Инструктор с ними с утра до вечера, пять детей ― это не много. Тем более, что он им не готовит и за ними не убирает. В конце дня на планерке, руководитель программы спрашивает: «Как себя чувствует Маша?», «Как себя ведет Петя?». Инструктор говорит, что вот здесь Маше комфортно, а Пете некомфортно.  И следующий день планируется так, чтоб Маше и Пете дать какое-то особое задание, или роль, или придумать что-то для них, чтоб помочь им раскрыться. Раньше мы подробно прописывали программы перед отъездом, теперь создаем общую схему программы и сюжетной линии. Все равно в процессе все меняется в зависимости от состава детей.

А бывает так, что состав неудачный? Вы им квесты, а они в телефонах сидят.

Ребенок сидит в телефоне по разным причинам. Самая банальная ― ему скучно. Но если ему будет скучно на нашей программе, если мы не можем создать действо, которое было бы интереснее, чем телефон, то нас всех нужно выгонять за профнепрегодность.

Чаще всего дети сидят в телефоне параллельно реальности. Они из нее не выпадают, они все слышат.

Знаешь, когда я училась в школе, я во время объяснения учителя рисовала на промокашке, меня за это постоянно ругали. Потом я узнала умное слово «дудлинг» и то, что такое бессознательное рисование помогает запоминать и усваивать информацию.

Лично меня не раздражает, если человек на меня не смотрит, когда я что-то рассказываю. Если он мне не мешает. Если мешает ― попрошу выйти.

А если все пошли гулять, а ребенок говорит «я не пойду, я тут в телефоне поиграю»?

Вот тут надо разбираться. Потому что скорее всего он остается, не потому что не хочет, а потому что боится. Это сплошь и рядом встречается у тех, кто к нам первый раз приехал. Ребенок не хочет активничать, но он не ленивый, он боится быть неупешным. Вдруг у него не получится? И как жить после этого? Сидеть в телефоне безопасно.

Этот ребенок по сути уже старичок, боится высунуть голову из домика. Часто к такому приводит гиперопека, иногда излишняя требовательность.

А бывает ― у старших подростков ― что ему реально не нужно сейчас бегать, а нужно побыть одному. И если не дать ему сейчас отрефлексировать, переварить впечатления, то толку от программы не будет.

То есть это не зависимость?

Детей с зависимостью гораздо меньше, чем трусов.

А не проще отобрать телефоны?

Проще. Но, во-первых, даже если это зависимость, отбирать телефон не метод. Потому что зависимость немедленно проявится в другом. Нужно искать причины и с ними разбираться.

Во-вторых, телефон для ребенка, это не только игры. Это связь с друзьями, которые не поехали на программу. Это музыка, с которой многие не расстаются. Это скачанные книги. Получается, что отбирая телефон, мы ребенка за что-то наказываем.

Мне всегда было интересно, что телефон на программу ребенку дают родители, а потом радуются, что его отобрали. Где логика?

А логика примерно такая. Я считаю, что телефон ―  это плохо. Телефон отобрали. Я хороший родитель.

Хотя родители сами этот телефон купили…

Отбирание телефона ― это беда взрослых. Взрослые считают, что телефон ― зло, хотя зло ― отношение к телефону. Телефон ― это всего лишь инструмент. Нужно научить ребенка им грамотно пользоваться.

Почему он сидит в телефоне? Он берет с кого-то пример? Или прячется?

Получается, что мы телефон забираем, потому что ребенок плохой, он не умеет пользоваться. Но как же он научится, если мы ему не доверяем?

И то, что ребенок что-то теряет, вообще никого не волнует.

А вы можете вытащить ребенка из телефона?

Подростки прячутся в телефон, они там «в домике». Если это не зависимость, а страх, то «домик» еще открыт, еще можно заинтересовать реальным миром.

Средние подростки, (10-12 лет) говорят, что они «не хотят» выходить. У старших (13-15 лет) это переходит в «понты».

― Я слишком крут, для того, чтобы…

Но по сути, это тот же страх неудачи.

Мы не волшебники, и мы не занимаемся психокореекцией.

Мы просто создаем условия, где подросток может из «домика» вылезти.

Но есть еще один серьезный вопрос ―  хочет ли он?

Если ребенок не хочет контактировать со сверстниками, инструктор будет с ним работать индивидуально. Попробует сделать так, чтоб он подружился со взрослым. Ведь человеку нужен кто-то, кто его понимает. Попробуем подобрать инструктора, у которого будут общие интересы именно с этим подростком. Возможно, он игрушку какую-то особенно любит, или от «Звездных войн» фанатеет. А потом, когда снимается барьер страха, когда он высунул из «домика» нос, уже проще. Начинает формироваться интерес.

Но мы не лезем насильно.

То есть?

Например, девочка приезжает в лагерь красить ногти, лежать на кровати и играть в карты. Человек уже выбрал образ жизни. Она, видимо, видит в жизни пример, ее кажется, что так и должно быть.

У нее нет проблем, нет дискомфорта. Просто ее образ жизни не стыкуется с нашим лагерем. Если есть дискомфорт, то у нас шанс есть. Если дискомфорта нет, то шансов нет.

Что делать с такими ― я не знаю.

Но они попадают к нам крайне редко. И второй раз не приезжают.

А вот ты говорили «средние подростки», «старшие подростки» ― есть разница?

Разница принципиальная.

кп2Самые маленькие у нас 7-9 лет. Они быстро устают. Им нельзя давать много движухи, у них могут даже истерики начаться от перевозбуждения.

Им нужна постоянная смена деятельности. Медленно ― быстро. Логика ― эмоция…

 

 

кп410-12 лет. Это самый активный возраст, я, например, уже не могу с ними работать, сил не хватает. Им нужна постоянная движуха. Они через активность познают мир, через активность понимают, что именно им нужно. Им нужно действовать, а не обсуждать и разговаривать.

 

кп313-17 лет. (Реально на программах 13-15 лет). Им уже интересно поговорить, обсудить, осознать. Поэтому программы для старших у нас всегда с разговорами.

И возрасты лучше не смешивать, потому что старшие могут спуститься к младшим побеситься, но ненадолго, им станет скучно, а «средние» подняться к старшим не смогут ― им станет скучно сразу.

Ты рвешь все шаблоны. И то, что средние (5-7 класс) в школе сидят сиднем и им ничего не интересно. И то, что подростки не разговаривают…

И настолько приучили бояться, что в школе они прячутся.

На самом деле шаблон ― это то, что учиться можно только сидя. У моего сына в школе учительница математики совмещала уроки со спортивным ориентированием. Все можно превратить в активную игру. И у многих на фоне активности лучше идет запоминание. А если еще и музыку добавить, то процесс еще быстрее пойдет.

А то, что подростки не разговаривают…

Приехал к нам парень, нелюдимый настолько, что даже в настольный теннис учился играть со стенкой. Три раза съездил к нам на программы, теперь душа компании и чуть ли не чемпион школы. Таких историй у нас в копилке много, ребенок был без друзей, а теперь все по-другому.

На самом деле мы даем возможность построить отношения. Те, кто все время говорил, учатся слушать. Те, кто только слушал, понимают, что то, что он может сказать, кому-то интересно. Понимает, что есть люди, которым интересен он сам.

Подростки приезжают к нам за атмосферой и друзьями, это для них ценность. Бывает так, что свои, подаренные деньги за программу отдают, бывает, что сами находят информацию о нас в интернете, читают отзывы сверстников и приводят к нам родителей.

С родителями общаться сложнее?

С нашими ― нет. Это потрясающие люди. Они готовы доплачивать за развитие ребенка, они заточены на развитие потенциала детей. Наш продукт существует для определенной клиентской ниши. А для них в Минске пока нет ни школ, ни кружков.

Наши родители похожи, потому что ценности у них похожи.

Честно говоря, общаюсь с ними и поражаюсь, сколько интересных людей вокруг, они все разные, но в главном очень похожи.

Дети после программ дружат?

Да, они начинают дружить вне «коллекции», вырастают, идут в ВУЗы, но все равно дружат. Специально для них мы сделали клубную встречу раз в месяц, чтоб у них была возможность еще раз окунуться в нашу атмосферу. Даже если на программы ребенок уже не ездит.

Подробности смотрите на сайте «Коллекции приключений»

 

Добавить комментарий