«Мне кажется, любой думающий человек в 13-14 лет не может быть счастлив…»

Нина Дашевская — одна из самых титулованных на сегодняшний день подростковых писательниц. За последние пару лет Нина собрала почти все значимые литературные премии: трижды лауреат «Книгуру», победитель премии имени Крапивина, лауреат «Новой Детской Книги».

Подросток.бел счастлив, что Нина ответила на наши вопросы.

Нина, помнишь ли ты себя в 10-14 лет? Каким ты была подростком?

Помню, конечно; поэтому и пишу именно про этот возраст. Ответить на вопрос «каким была подростком?» так же трудно, как и на вопрос «какой ты сейчас человек?». Важным было: переход в другую школу в седьмой класс (меня без моего участия перевели в гимназию, более сильную. Потом оказалось, что по факту она слабее моей школы и человеческие отношения там были тоже не очень). Через год я поступила в музыкальное училище (в 14 лет).  И сразу наступило счастливое время, там я стала «собой».

Переход из школы в профессиональную среду — это всегда огромное чувство облегчения и понимания.

У меня и школа была хорошая (и обычная, и музыкальная — только гимназия подкачала один год); и семья прекрасная. То есть я такой благополучный ребенок: хорошо учится, скрипка, математика; человек весёлый, очень контактный на первый взгляд. Однако ощущения «счастливого детства» не было: мне кажется, любой думающий человек в 13-14 не может быть счастлив (кроме, наверное, счастливо влюбленных, что, возможно, встречается в природе). Обрушивается непонимание окружающих; в это время ты ещё не знаешь, что полное понимание между людьми практически невозможно, кажется, что не понимают именно тебя.

Меня вечно носило где-то, почему-то не хотелось домой. Сначала ходила к друзьям, это называлось «отнести уроки больному товарищу» (больные всегда находились). В 13 лет впервые пришло осознание, что одному — хорошо. Что не надо ни под кого подстраиваться, и вот эта любовь к одинокой ходьбе по городу до сих пор со мной. Ещё мне запойно читалось, все подряд. Мне не разрешали (во-первых, сильно падало зрение, во-вторых — «надо заниматься», музыканты меня поймут, так что это было немного запретное занятие).
Ещё я была страшно неорганизованным и неаккуратным человеком (сейчас лучше, но всё равно это слабые мои стороны). Теряла вещи (очень много).

Существовала мечта о какой-то идеальной дружбе, из-за которой, наверное, не очень получалось с реальными людьми. Сейчас понимаю, что проблема была не только в людях, но и во мне.

Я была ещё страшно болтливым человеком (им и остаюсь); однако ощущение внутренней тишины тоже иногда накрывало. Это было хорошее, точнее объяснить не могу.
Музыку полюбила только в училище; кстати, это следующий вопрос.

Когда ты начала заниматься музыкой? Занималась с удовольствием или…? Думала ли о том, что музыка ― это на всю жизнь?

нинамузНачала в 5 лет — сольфеджио; в 6 — скрипка. Заниматься, конечно, не особенно нравилось; играть — да. У меня была очень спокойная музыкальная школа, без особенных конкурсов, «давай-давай», без конкуренции. Занималась мало. Но получалось, и это нравилось — что у меня неплохо получается. Сверхзадач никто не ставил, честолюбие отсутствовало.  Зато был ансамбль скрипачей, и группа сольфеджио была хорошая — ставили спектакли, ездили на гастроли. «На всю жизнь» точно не думала; есть такая профессия — музыкант, но она где-то в космосе, в телевизоре, в Москве. А у меня в городе (большом, в общем-то: Тверь — областной город)  даже оркестра симфонического не было.

По-настоящему поняла, что хочу этим заниматься, только в музыкальном училище в 14 лет.
У меня был прекрасный учитель, просто невероятный: Степан Ованесович Мильтонян. Многое, что во мне есть – не только в музыке — от него.

Тогда на меня это обрушилось: музыка. Сначала люди — учитель и старшие студенты, такие прекрасные, взрослые, умные, и так болеющие музыкой. Потом и она сама — пластинки, переписывание с кассеты на кассету. Кто-то ездил в Москву на концерты, мне тоже страшно хотелось, но дома не отпускали. Мне очень повезло со временем учебы: это была такая сильная волна, взлёт струнного отделения, и лучшие как раз были чуть старше. Было принято приходить к в 6 утра заниматься. В 7 классов уже не было. Мальчики часто нанимались работать сторожами в детские сады, чтобы заниматься и ночью (конечно, это было очень романтично). Были люди, которые занимались на инструменте 6-8 часов в день (плюс к другим урокам). Я — сильно меньше, но личный рекорд был всё же что-то около семи. Это было модно. И очень важная штука была — оркестр. И гастроли в Германию, первый мой выезд за границу.

О чем ты мечтала в подростковом возрасте? Сбылись ли мечты?

Ни о чём. Вот честно, никаких мечтаний особенно не было, вот этого «вырасту, и…». Я была  человеком настоящего времени; похоже, остаюсь им же.

Поэтому, может, и не выросла толком.

Была какая-то неоформленная в голове толком мечта о «настоящей дружбе». Книжной дружбе. У меня было много друзей, но у них всегда были другие друзья, главнее, ближе. А хотелось чего-то абсолютного, на всю жизнь, как в книжках.
Ещё мечтала о самостоятельности. Очень хотелось почувствовать, чего я могу сама. Хотя — повторю — у меня прекрасная была семья, но я младший, третий ребёнок. Хотелось понять, чего я стою сама по себе. Но это не было желанием «стать взрослой»; скорее на уровне «поехать на гастроли без родителей».

А вот мечтаний о взрослом будущем не было вообще никаких.
Ещё хотелось мира во всём мире. Реально была такая мечта. Нет, не сбылось, как видите,

Вот сейчас ты смотришь на своих детей и вспоминаешь себя в их возрасте?

Конечно, часто. И понимаю, насколько другая у них теперь жизнь, сравнивать не получается, да и не стоит.

А родителей своих вспоминаешь, глядя на себя?

Удивляюсь, насколько мы не похожи, именно как родители. Единственное — сейчас понимаешь, что родители мои тогда были совсем молодыми, не такими взрослыми, всезнающими и всемогущими, как казалось когда-то.

А так у меня с папой много общего. Очень много. Он хороший рассказчик, и тоже такой человек не очень бытовой: кажется, у него тоже в голове всегда много разных вещей кроме того, что нужно сделать именно сейчас. Хотя он очень хорошо умеет многое делать руками, я меньше.

Если бы ты вернулась в прошлое, когда тебе было лет 12-14, изменила бы что-нибудь?

Думаю, нет. В прошлое мне не хочется, если честно, совсем. И менять тоже — тут вспоминается рассказ Брэдбери «И грянул гром». Последствия этих изменений непредсказуемы, лучше не рисковать.

Предвещало ли что-нибудь в 10-14 лет, что ты будешь писать книги?

нина книгВряд ли. Хотя в голове крутились истории всегда (у многих есть выдуманные друзья, а у меня, похоже, были просто выдуманные люди — я для них скорее наблюдатель, с моей реальной жизнью они не были связаны). Но записывать не приходило в голову: во-первых, это было очень личное, интимное дело, не хотелось бы никого в мои истории посвящать. Во-вторых, попытка всё же написать фантастический рассказ не удалась: завязла в словах и не смогла тронуться дальше первой сцены. Писала я средне; то есть 5/5, скажем, за сочинение могло быть — но и только. Мне уже тогда было ясно, что этого недостаточно. В 14 лет в училище познакомилась с пишущей девочкой; и тут стало ясно: писательского дара у меня нет. Она может; у неё выходит использовать слова не просто для передачи информации, за словами есть что-то ещё, большее. А я — нет, не умею.
Иногда я до сих пор так думаю; немного страшно, что меня когда-нибудь разоблачат.

Ты много встречаешься с подростками. Как тебе кажется, чем они отличаются от нас в их возрасте?

О, отличаются очень сильно. Главное — открытость и желание говорить со взрослыми. В нашем детстве мы говорили со взрослыми мало и как-то скорее вынуждено. А сейчас очень часто говорю с одноклассниками своих детей, с детьми знакомых — и видно, что им с нами не так уж сложно и даже местами интересно.

Конечно, современные дети не так подвержены влиянию авторитетов, как мы. Они более критичны к взрослым, к средствам массовой информации (и это сильная их сторона).
Они могут запросто воспринимать несколько источников информации. Говорить с тобой и одновременно слушать музыку в наушниках; писать сочинение и одновременно общаться друг с другом в чате. И это не значит, что они слушают не тебя, а только свою музыку. У них мозг другой, полифоничный, нам это сложно понять.

Письменное общение, конечно, очень влияет. В этом есть и плюсы, и минусы.
Думают быстро. Понятия «подумай, потом скажи» не существует: либо сразу есть мысль, либо сразу «я не понимаю».

Их внимание трудно удерживать долго. Это искусство. Им очень хочется, чтобы их слушали. Говорить им хочется больше, чем слушать. И им действительно есть что сказать.

Современным родителям сложно понять своих выросших детей. И говорят они непонятно, и интересы у них какие-то странные, и во дворе они не сидят. Можно ли помочь родителям? И нужно ли это делать?

Я не мастер давать советы, не люблю  и не умею, но попробую. Главное — слушать детей. Попытаться выключить «критика», «оценщика» и просто поговорить. Если, например, ваша подруга делится с вами проблемой, вы же не говорите ей: «А теперь подумай, где ты ошиблась, что к этому привело и как сделать, чтобы это не повторилось». Вы ей просто сочувствуете. И детям иногда нужно просто сочувствие, а не совет.

Некоторые люди воспринимают детей как поглотителей информации. «Слушай, что я говорю, что говорит учитель, учись, потом спасибо скажешь». Будто мы, взрослые, сами такие идеальные люди без недостатков.

А ведь иногда с детьми так интересно; у них нет готовых, привычных тем, вообще другой взгляд на мир. Нелишне послушать. Спросить «какую музыку ты слушаешь? Ну да, мне, скорее всего, не понравится, но интересно же! Да не бойся, я всё равно не понимаю по-английски, дай послушать!»

И даже если совсем не нравится — а ваш ребёнок вам доверил «свою музыку», или «свое кино», «свои книги» — найдите за что похвалить. «У них… Кхм… интересный ударник», например.

Не знаю, что еще. Рассказывать про себя в детстве — всегда хорошо, это очень сближает. Конечно, не «я в твоем возрасте кормил семью», а реальные истории, как наш мир был непохож на этот — и вместе с тем как похож. Если же вы найдёте силы рассказать то, о чём вам неприятно вспоминать, где вы выглядели не лучшим образом — думаю, ребенок оценит вашу откровенность и, возможно, ответит тем же.

И последний, традиционный вопрос, за что ты любишь современных подростков?

Ответила в пункте 8 довольно подробно. Люблю за открытость, скорость и непредсказуемость. За ум ещё; они очень умные бывают. Мы такими не были, по крайней мере я.

нинапорт

Книги Нины Дашевской:

«Около музыки» можно почитать на сайте Книгуру

«Скрипка неизвестного мастера» можно почитать на сайте Книгуру

«Я не тормоз» можно почитать на сайте Книгуру

Заказать в Минске книги Нины Дашевской можно в магазинах «Книжная нора» и «Сундучок детских книг«

Добавить комментарий